Строительство, тендеры, недвижимость, вторичный рынок квартир.

Мы уже убедились, что "современную" архитектуру не без основания упрекают в абстрактности, непонятности языка. Ощущение "эмоционального голода" оставляют не только многие районы массовой застройки, но и мало что говорящие человеческому воображению холодные призмы из стекла и бетона для общественных и административных учреждений. Они безраличны к месту строительства, могут возникать и возникают в любой части страны, в любой стране. Усредненная технизированная архитектура – это "ничья" архитектура, "архитектура вообще"чужда всем. Оголенный машинизм, лишенные тепла индустриальные формы обедняют облик и лишают архитектуру ее души. Возникает атмосфера отчужденности, тягостной безрадостности – таковы неизбежные плоды модернизма в любом искусстве и в архитектурном в том числе.

Мы с трудом учимся извлекать уроки из собственных ошибок. Если 50 – е годы доказали неправомерность прямого заимствования исторических форм, то кризис архитектуры 20 – х годов во многом был следствием характерного для модернизма полного разрыва с наследием. И если ведущие мастера 20 – х годов, создавая небывало новую архитектуру, вместе с тем сознательно или бессознательно, но всегда тонко использовали в своем творчестве восходящие к классике принципы построения композиции, пропорционирования и т. п., то их многочисленные не столь эрудированные и одаренные последователи просто – напросто игнорировали наследие. Итог известен. Не рискуют ли оказаться в сходном положении сторонники чистоты "современной" архитектуры сегодня?

Не менее, чем связь в пространстве, а может быть еще более сложна и ответственна с точки зрения архитектурного языка проблема связи во времени. Архитектура должна быть вписана не только в окружающую застройку, но и в историко – культурный контекст. Тут существует ряд аспектов. Нельзя, в частности, не иметь в виду связи с историческим наследием. Разумеется, не о прямом заимствовании исторических форм сегодня может идти речь (хотя в определенных ситуациях и при определенных условиях известное созвучие, если оно выполнено мастерски и с профессиональным тактом, ничего кроме успеха принести не может), но прежде всего об освоении и развитии принципов построения архитектурных организмов, о структуре языка форм, об овладении эффективными законами архитектурной композиции, столь тщательно разработанными в классической архитектуре. Правда, эти принципы и законы не всегда "работают" сегодня. Христоматийный пример: нюансно тонкие пропорциональные соотношения неприменимы в условиях краткого повтора стандартных сборных элементов. Но подобные примеры вовсе не дают еще оснований перечеркивать все накопленное веками, а мы поступили именно так во второй половине 50 – х годов.

Еще раз подчеркнем: связь со средой может быть с разным знаком. Иногда это тактичное подчинение, а иногда, наоборот, сознательное лидирование, когда объект с самого начала задумывается как доминирующий, ведущий в градостроительном окружении. Тут, однако, уместно спросить, какова к примеру реальная градоформирующая роль такого огромного объекта, как, скажем, Онкологический центр? В полной ли мере используются градостроительные потенции других крупных объектов? В принципе наши условия раскрывают уникальные градостроительные возможности. Но далеко не всегда достает у архитекторов сил преодолеть традиционные тенденции штучности проектирования. Социализм "работает" на архитектуру хорошо, а вот архитектура оказывается не всегда на высоте.

А вот, к примеру, архитектура Дома Советов РСФСР лишена подобного "контекстуального оправдания". Ансамбль ответственного градостроительного узла, мягко говоря, не сложился. Если бы средовой подход, как правило, предполагающий требования ансамблевого созвучия был реализован, не возникла бы в Москве, в районе Краснопресненской набережной беспрецедентная "экспозиция" самих по себе выдающихся, но совершенно чужеродных произведений архитектуры, начиная с высотной гостиницы "Украина" середины 50 – х годов, через стилистически противоположный ей объем здания СЭВ и им обоим чужеродный блок Дома Советов РСФСР (не то 30 – е, не то 80 – е годы!)вплоть до нового Центра международной торговли – вообще уже не очень для нас характерной архитектуры. Дело здесь не только в различной стилистике (в конце концов история знает примеры тонкого архитектурного взаимодействия и при такой ситуации), но в общем отсутствии какой бы то ни было увязки – ни по осям ориентации, ни по массам, но по силуэтам – никто из авторов не думал здесь об ансамбле, о включении в существующую среду и никакой регулирующей сверху творческой воли здесь не проявилось. Заинтересованное отношение к проблемам среды еще раз – уже с новой стороны – привлекает внимание к проблеме ансамбля.